Как разогнать осеннюю хандру

На рубеже смены сезонов я возвращаюсь с новой рекомендательной подборкой для чтения. Идея эта зародилась у меня во время скитаний по просторам нашего абонемента, когда на глаза удивительным образом попадались сплошные детективы. В принципе, это и неплохо: раз сокращающийся световой день понемногу будет ввергать нас в тоску и отчаяние, значит, самое время ударить по безысходности яркими впечатлениями и адреналином.
Под катом вас ждут несколько преступлений. Какие-то известные, о каких-то слышали только самые упитанные книжные черви. Но всех их объединяет динамичный сюжет и горячее расследование.

Натан Богораз и «Мир Дикого Севера»

http://book.uraic.ru/blog/wp-content/gallery/owl/thumbs/thumbs_dhdhdhdhndhdh-dhdhnnndhun.jpg

Во времена первых народных революций в России, учеными нередко становились не столько по желанию, сколько по принуждению со стороны власть имущих. Безвинным людям порой приходилось резко менять основной «профиль» своей деятельности и трудиться в каком-нибудь далеком месте с «ограниченной возможностью выезда» (читай – в тюремном заключении) на благо страны, а заодно и имеющегося политического режима. Но что если изначально человек является террористом, мечтающим бросить бомбу в царя как можно удачней? Понятно, что в таком случае перспективы его после задержания отнюдь не утешительны. Что выбрать, если у человека есть только два варианта – смерть, или научная ссылка в неизведанные северные земли, что, как правило, также равно «билету в один конец»? Как раз такой выбор встал перед российским революционером и писателем Н. А. Тан-Богоразом, чей жизненный путь не уступает в своей сюжетной зрелищности лучшим романам Джеймса Роллинса.

«Увидеть вечность в каменной толще…»: жизнь и научная деятельность А. Д. Миклухо-Маклая

http://book.uraic.ru/blog/wp-content/gallery/owl/thumbs/thumbs_dhoedhdhdhnfndh-dhoedhdhdhdhdh.jpg

Имя русского ученого – Николая Николаевича Миклухо-Маклая, исследователя Юго-Восточной Азии, знакомо людям по всему миру. Великий русский ученый смог осуществить очень многое, несмотря на то, что прожил всего сорок два года. Первым из отечественных исследователей, он предпринял в середине XIX века ряд серьезных экспедиций в далекие от России страны: Австралию, Океанию. Его целью было открытие новых земель и изучение культуры, жизни и быта папуасов Новой Гвинеи. Попытка объединения западной и азиатской культуры, понимание и уважение обычаев инакомыслящих и иначе живущих стран путем установления мирных и продуктивных отношений можно считать одной из самых грандиозных заслуг Н. Н. Миклухо-Маклая перед всем мировым научным сообществом.
Однако после ухода ученого из жизни, дело его и фамилия отнюдь не затерялись в веках, а, напротив, получили вторую жизнь. Из рода Миклухо-Маклаев вышла череда талантливых ученых, одним из которых был Артемий Дмитриевич Миклухо-Маклай, внучатый племянник Николая Николаевича.

О космосе, времени и энтузиастах

Отличная новость для всех любителей науки: создатели сериала «Космос: Пространство и время» (Cosmos: A Spacetime Odyssey) объявили о продолжении съёмок. Первый сезон, ведущим которого стал харизматичный американский астрофизик Нил Деграсс Тайсон, вышел в 2014 году и стал своеобразным перезапуском сериала 1980 года «Космос: персональное путешествие» (Cosmos: A Personal Voyage) и данью памяти его автору и ведущему Карлу Сагану.
Сагана мы знаем не только как выдающегося астронома, но и как одного из самых вдохновенных популяризаторов науки XX века. Прошлый век вообще был богат на энтузиастов, ведущих по своим стопам юные умы, остаётся лишь надеяться, что и новый век ему не уступит. Однако рассказать сегодня я хочу о временах, ещё более ранних, когда учёные предпочитали вариться в своём сообществе и мало помышляли о приобщении простых людей к тайнам природы, и о человеке, который это изменил. Звали человека Камиль Фламмарион.

История одного сказочника

Жил-был на свете один очень грустный сказочник. О чем бы он ни писал – о вещах фантастических или вполне обыденных – у читателей одинаково щемило сердце. А всё потому что в каждой сказке, и в каждом рассказе, и в каждом романе речь шла о недостижимой мечте, об упущенном счастье, о прекрасном и далеком, которое не здесь. Звали сказочника Дино Буццати, и, по правде сказать, сказочником он вовсе и не был.

А был он журналистом известной миланской газеты – одним из самых надежных и невозмутимых. Редакция всегда знала, что можно поднять Дино Буццати среди ночи в разгар вооруженного восстания – и он методично и добросовестно выполнит свою работу, как будто ничего не случилось. Или можно послать его военным корреспондентом – и он вернется через год или два, обогатив родное издание уникальными репортажами.
А еще он был художником. На исходе жизни, когда он уже прославился и как репортер, и как писатель, внезапно поступает признание, что всё это было для него лишь приятным хобби, а настоящим призванием всегда была живопись.

Когда восток - дело слишком тонкое

За годы существования книжного клуба мы обсудили немало необычных и подчас странных произведений, но среди всего многообразия была одна встреча, существенно подточившая мою психику и до сих пор иногда вспоминаемая с содроганием. Преимущественно, конечно, потому что вести её пришлось мне. Это классическая китайская литература. Иногда восток оказывается делом настолько тонким, что невольно ловишь себя на мысли, что эти люди для тебя сродни инопланетянам, логика их чужда и непостижима, но ведь не в последнюю очередь именно поэтому мы так любим книги, позволяющие посмотреть на мир чужими глазами и осмыслить его с чужой точки зрения. Как бы она ни противоречила нашей собственной.
Я расскажу вам о классике приключенческой литературы, которую китайцы до сих пор очень любят - романе Ши Най-аня «Речные заводи». Посмотрим, что же это за книга такая, чем азиатские приключения отличаются от европейских и почему современному неискушённому читателю в процессе может стать слегка нехорошо. И с этого момента, как любил говаривать автор, наше повествование пойдет по нескольким направлениям.

«Неслышный крик»: поэзия Эрлены Лурье

http://book.uraic.ru/blog/wp-content/gallery/owl/thumbs/thumbs_dhzdhdhdhdhdhdh-dhnfnnoedhu-001_0.jpg

Редко у женщины-поэта можно встретить стихи, не затрагивающие, так или иначе, тему любви и семейной жизни. Во многих случаях эта поэзия красива и символична, наполнена определенными образами и узнаваемыми метафорами. Грустная же сторона подобной лирики состоит в том, что «благодаря» этой своей красивости, она, зачастую, становится просто безликой. Две темы - любовь и страсть, эксплуатируются в ней столь отчаянно, что все творчество поэтесс порой оказывается написанным буквально одинаковыми словами. Тем ценнее во всем этом единообразии стихов та лирика, что кажется на первый взгляд слегка «угловатой» и выбивающейся  из стройных рядов множества одноплановых произведений. Ленинградская поэтесса Эрлена Лурье (род. 1932) как раз оказывается приятным исключением из правил.

Нога не только человека

Если кто-нибудь когда-нибудь спросит у меня интересную фантастику о необычных планетах, я не задумываясь посоветую Хола Клемента. Причудливая астрономия – и так моя страсть, но этот автор даёт возможность взглянуть на научную фантастику под совершенно новым углом.
Есть в нем что-то от Жюля Верна, популяризировавшего естественные и технические науки. В принципе, ничего удивительного – Клемент с юности зачитывался Верном и ценил в его творчестве именно вклад в просвещение читателя. Его собственные книги тоже наполнены информацией об астрономии, физике и многом другом, но зато в какой неожиданной форме это подаётся. Клемент не только просвещает читателя, но и учит его мыслить нестандартно. А также он учит понимать, ненавязчиво затрагивая и область этики.

Роза под лезвием топора: о поэзии Томаса Уайетта

http://book.uraic.ru/blog/wp-content/gallery/owl/thumbs/thumbs_dhcdh-dhdhdhdhdhdhdh-001.jpg

Эпоха правления Генриха VIII (22 апреля 1509 г. - 28 января 1547 г.) в мировой истории была окрашена в цвета золота и крови. Это был монарх, который в равной степени блистал как своими талантами, так и числом «голов» в корзинке придворного палача. При этом Генрих Тюдор запомнился современникам не только как любвеобильный и жестокий правитель, но и как расчетливый создатель имиджа новой, протестантской Англии. При царском дворе, блиставшем ежедневной роскошью званых обедов и балов-маскарадов, собрались лучшие ученые, музыканты, художники и поэты того времени (а именно XVI века) – от Ганса Гольбейна и Иоанна Корвуса до Томаса Мора и Томаса Уайетта. Последний из них как раз и станет героем нашего сегодняшнего очерка, ибо он, наряду с графом Сарри, является создателем жанра «английского сонета» и через данный факт – официальным реформатором английской поэзии на пути от средневековой строфы к современной «шекспировской».

Книжные раскопки: занимательная филология

У библиотекарей тоже бывают странные увлечения. Мне, например, раньше нравилось закапываться в фонды Белинки и методом тыка вытаскивать с полок случайные книги. В основном после такого оставалось только посмеяться и вернуть на место неподъёмный труд по машиностроению или сборник стихов памяти дедушки Ленина, однако иногда попадались действительно интересные вещи.

На 4 ярусе книгохранения (а всего их 10 - да-да, втрое больше, чем может насчитать читатель; всё просто, в библиотеках действуют особые законы физики) бесконечные стеллажи заняты старыми тонкими книжками в мягких обложках. На библиотечном жаргоне они называются “лапшой”, что неудивительно - любое тщедушное создание после 80 лет на тесной полке превратится в тот ещё субпродукт. Но именно в таком бюджетном варианте в советские времена выпускали львиную долю научпопа, который от времени ничуть не испортился. И после заметок о выращивании кактусов в условиях крайнего севера я нередко натыкалась на интересные труды об истории, антропологии и геологии. Это только Шелдон геологию не любит, а я люблю.

Начну, пожалуй, рассказ о своём археологическом прошлом с профессиональной темы - с двух книг о филологии, которые могли бы скрасить школьные страдания кому угодно. Если бы о них кто-нибудь знал.

Следующая страница »

Рейтинг@Mail.ru