Время для чтения-30. Юрий Бондарев. Главные книги-1

yuri_mogilevskiy_portret_yuriya_bondareva.jpg

В марте 2024 года исполняется 100 лет со дня рождения Юрия Васильевича Бондарева, выдающегося писателя, стоявшего у истоков «лейтенантской прозы», тонкого лирика, умного и прозорливого публициста. Предлагаю в преддверии юбилея вспомнить и перелистать его главные книги.

«На большой реке»
Первая книга 29-летнего выпускника Литературного института. Сборник из одиннадцати рассказов, среди которых очень известные («Поздним вечером» и «Незабываемое») и полузабытые («Инженеры»). Это красивые, правильные, психологически точные истории о людях, их отношениях, о преодолении себя и обстоятельств – тема, которая станет одной из главных для писателя.

Неслучайно и название сборника – всю жизнь его завораживала тайна воды, а «водные» метафоры проходят через всё его творчество. И самые первые воспоминания Бондарева были связаны с водой: «Хорошо помню залитый солнцем Урал и себя барахтающимся в первозданно чистой воде, где над донной галькой мелькали темные спины пескарей». Подростком он каждое лето ездил в Башкирию и сохранил драгоценную память о реке Белой, на которой они проводили дни и недели с дядей и двоюродным братом Сашкой.

ek_bondareva_mgnoveniya_4.jpg

«Юность командиров»
Месяц назад они были в ветреных, лесистых Карпатах, за тысячи километров отсюда, и вот теперь шли по белым новогодним улицам незнакомого тылового города с каким-то уютным названием Березанск – и было непривычно и странно, что нет на чистом снегу черных оспин воронок, следов танковых гусениц, глубоких колей орудийных колес. И Алексей сказал с непонятным самому себе чувством непрочности, будто еще раз убеждаясь:
– Кажется, тысяча девятьсот сорок пятый… а?

Первый опыт писателя в крупном жанре, повесть 1956 года о послевоенном становлении молодых офицеров Алексея Дмитриева и Бориса Брянцева, о том, как можно достойно отвоевать, но не пройти испытания миром, как можно, будучи уже командиром, обнаружить нравственную незрелость и с трудом возвращаться на истинный путь. Тема долгого возвращения с войны будет до конца волновать Бондарева.

Эта история основана на личном опыте младшего лейтенанта Бондарева: в 1944–1945 годах он учился в Чкаловском училище зенитной артиллерии и имел возможность продолжить военную карьеру. Великая Отечественная началась для него под Сталинградом, потом были форсирование Днепра и освобождение Киева, бои в Польше и на границе с Чехословакией. Воевал он в артиллерии, был командиром отделения и командиром орудия. Официально за Бондаревым числится четыре подбитых танка и самоходное орудие «фердинанд». Был дважды ранен, награжден двумя медалями «За отвагу».

«Батальоны просят огня»
Первая публикация: Молодая гвардия. – 1957. – №5–6

Книга, ставшая вехой в русской военной литературе ХХ века, впервые опубликованная в 1957 году и сделавшая Юрия Бондарева знаменитым. «Все мы вышли из бондаревских “Батальонов”», – говорил Василь Быков. 1943 год. Два батальона стрелкового полка в ходе боев за освобождение Киева (он здесь Днепров) выходят в тыл к немцам, имея задачу дезориентировать противника и сковать его силы. Они должны укрепиться на плацдарме, вступить в бой, затем подать сигнал «просим огня» и получить артиллерийскую и авиаподдержку основных соединений. Но командование внезапно меняет направление главного удара, чем обрекает людей на верную гибель: сколько батальоны ни просят огня, поддержки они не получают. Капитан Борис Ермаков, командир батареи, один из немногих выживших, говорит командиру дивизии Иверзеву: «Я не могу считать вас человеком и офицером…». И нам так трудно с ним не согласиться.

evg_gribov_goryachiy_sneg.jpg

«Последние залпы»
Первая публикация: Молодая гвардия. – 1959. — №1–2

Первые военные повести Бондарева положили начало «лейтенантской прозе», созданной теми, кто сам воевал (Быков, Богомолов, Васильев), отмеченной исключительной фактографической точностью и, как правило, антивоенным пафосом. В этих книгах война предстает во всех своей невеселой «окопной правде» и горечи. Нам до боли жаль каждого отдельного человека, и все-таки мы не перестаем верить, что батальоны погибли не зря. Как не зря погиб другой комбат, капитан Дмитрий Новиков из повести «Последние залпы», один из самых бескомпромиссных и привлекательных героев Бондарева. Здесь наши освобождают уже чужую землю, а война опять вытаскивает из человека самое главное, хорошее и плохое, и дает каждому шанс преодолеть себя, искупить вину, сделать что-то важное для всех.

«Тишина»
Первая публикация: Новый мир. – 1962. — № 3–5

Один из самых популярных романов писателя, который считается первым антисталинским романом и вышел до «Одного дня Ивана Денисовича». Но это еще и тонкая, умная книга о любви и человеческих отношениях, и первая книга о послевоенном синдроме, о трудном возвращении с войны и возвращении к себе. Капитан Сергей Вохминцев недолго наслаждается послевоенной тишиной: он случайно встречается с неким Уваровым, мерзавцем, которого знает по войне. Сейчас Уваров на коне, и Сергей ничего не может с ним поделать, ни разоблачить, ни наказать, ни противостоять его клевете. Он вынужден начинать всё сначала и далеко от дома. Но с любимой женщиной… Еще одна линия романа – отношения Аси, сестры Сергея, и его друга и тоже фронтовика Кости Корабельникова. Роман начинается сюрреалистическим сном Сергея – его кинематографической оптикой восхищается Михаил Трофименков.

tishina_afisha.jpg

«Родственники»
Первая публикация: Октябрь. – 1969. – №8. – С. 85–175

Еще одна условно «невоенная» повесть Бондарева, касающаяся болезненной темы репрессий. В ее основе драматичная семейная история. Георгий  Лаврентьевич Греков, большой ученый, в свое время отказался от сестры Веры, которая была осуждена по ложному обвинению. Вера провела в заключении 15 лет, но и ему пришлось заплатить по полной. Один из сыновей профессора Грекова, Алексей – фронтовик, и именно он является безусловным нравственным авторитетом, человеком, к которому обращаются с вопросами и проблемами и который знает, что он вправе и советовать, и давать ответы.

Василий Васильевич Бондарев, отец писателя, был арестован по клеветническому доносу в 1949 году и отсидел восемь лет. Из лагеря он вернулся с туберкулезом, но вылечился и прожил после этого еще три десятилетия. Бондарев горячо любил и отца, и мать, Клавдию Иосифовну, и всю жизнь вспоминал их с нежностью и благодарностью.

«Горячий снег»
Первая публикация: Знамя. – 1969. – № 9–11.

Самый автобиографический из романов Бондарева и одна из тех книг, без которых невозможно понять не только то, чем для нас является эта Война, но и то, почему мы такие. События разворачиваются в декабре 1942-го под Сталинградом, когда танковые дивизии Манштейна пытались пробить коридор к окруженной 6-й армии Паулюса. Нашим войскам отдан приказ любой ценой остановить наступление, и артиллеристы, среди которых молодые ребята только что из военных училищ, не имеют права отступать даже ценой собственной жизни. Время действия большей части романа – фактически сутки, в течение которых герои самоотверженно обороняют крошечный пятачок земли и почти все погибают.

В книге есть «холод, степь, ледяные траншеи, танковые атаки, бомбежки, запах гари и горелой брони». А еще – экзистенциальный ужас, любовь, которая помогает оставаться человеком, боль, благородная ярость, жестокое упоение в бою, беспощадное обнажение человеческих душ и самых первооснов жизни. Вместе с хорошим московским мальчиком, лейтенантом Николаем Кузнецовым, командиром взвода противотанковых пушек, и его боевыми товарищами мы снова и снова преодолеваем себя и уничтожаем врагов, проживаем на пределе эти страшные часы, а потом обмываем ордена Красного Знамени, полученные прямо здесь из рук командарма Бессонова, еще одного героя романа, глазами которого мы видим эти события. Две правды – окопная и штабная, правда солдата, младшего командира и правда генерала – здесь не противоречат друг другу, а дают единую картину нашей войны и нашей большой общей Правды.

vas_golikov_goryachiy_sneg.jpg

Экранизация «Горячего снега» (1972, режиссер Гавриил Егиазаров) остается одним из главных наших военных фильмов. А в конце 1960-х Бондарев работал над сценарием киноэпопеи «Освобождение» и неоднократно беседовал с выдающимися военачальниками – Коневым, Рокоссовским, Жуковым. Эти встречи позволили ему увидеть и другую сторону войны, посмотреть на нее в другом ракурсе и другом масштабе. Но во все времена и независимо от ракурса Великая Отечественная оставалась для него Библией, основные события, вехи и фундаментальные постулаты которой не допускают обсуждений и вариаций. В течение всей жизни он не уставал снова и снова напоминать о том, кто и ценой каких жертв победил.

Здесь некой сатанинской силой правда, подобно оборотню, приняла облик лжи, а ложь — позицию правды, здесь все победы одерживал, оказывается, самоотверженный парень «дядя Сэм», и на азиатском, и на западном фронте, а театра серьезных военных действий в России не было, и мир от фашизма спасла благородная, любвеобильная, щедрая и богатая Америка при некоторой помощи англичан… <Нет>, человечество и его будущее было спасено…не в африканских песках Эль-Аламейна и не в Нормандии, а на пропитанных кровью полях сражений России, Украины и Белоруссии… (полностью эссе «Гомо моралис» см. в книге «Диалоги о формулах и красоте»)

«Мгновения»
Многие годы Бондарев работал в жанре, который сам называл «Мгновения». Но в книги, которые выходили под этим названием, включены не только мгновенные зарисовки и заметки, лирические миниатюры и стихотворения в прозе. Здесь есть и воспоминания о родителях, и довольно объемные рассказы, и эссе, и сны, и диалоги, и размышления. И вся эта проза в ее разнообразии отмечена острым интересом к жизни и каждому ее мигу, чувством красоты и конечности мира, чувством вины живущего перед павшими. Память о войне просвечивает сквозь все его творчество. В самой ткани его прозы чувствуется какая-то тайна, а за сценой мы почти всегда угадываем тревожное зарево и слышим отдаленный гул.

ek_bondareva_mgnoveniya_6.jpg

Потом сплошь потемнело над Волгой, черная рябь пробежала по плесам, запахло холодноватой свежестью, влажно потянуло густой прохладой, вдруг первые пульки дождя пробили спереди по воде, порывом хлестнули справа и слева от лодки — и обвальный ливень зашумел, загудел, забушевал вокруг, и все мгновенно расплылось, исчезло в водянистом тумане…Под трассами струй, под пушечными раскатами грома мы по скользким настилам побежали к будке лодочника, и тут, в нескольких метрах от берега, нас с такой сатанинской силой настигло копьистое сверкание молнии над головой, с такой мстительной удалью ударил оглушительный разрыв грома, что явственно запахло в воздухе порохом, жженой серой (позднее мой спутник сказал, что он тоже почувствовал этот запах)… (фрагмент новеллы «Две грозы» из книги «Мгновения»).

Продолжение

Комментарии закрыты.

 Рейтинг@Mail.ru