Кофе

Классический эспрессо. В старой венецианской кофейне
Игорь Сахновский. Человек, который знал всё // Октябрь. 2007. №1. С.26–111

Тот, кто не любит Игоря Сахновского, будет морщиться: искусственно, натянуто, слишком красиво. Или еще: «В жизни так не бывает». Кто, наоборот, любит, хладнокровно ответит: «Тем хуже для жизни». Вообще, по-моему, чтобы понимать эту прозу, надо ее просто любить, тем более это совсем нетрудно. Во-первых, интересно. За историей человека, который в результате удара электричеством стал носителем невероятных способностей, следишь с напряженным интересом до самого конца, а конец предугадать невозможно. Во-вторых, умно. Если даже не соглашаешься с автором и тем, как он понимает мотивы своих героев, – здесь, как минимум, всегда есть что обсудить. Наконец, это очень яркая, пластичная, подробная, мало того что зримая, но осязаемая проза, которую хочется  разглядеть и распробовать до последней мелочи, проза изысканная и непостижимо простодушная, продуманная, прохладная и полная той самой настоящей нежности, которую ни с чем не спутаешь… В марте новый роман Игоря Сахновского выходит в издательстве «Вагриус», и уже полным ходом идет подготовка к его экранизации.

Кофе крепкий, но сладкий, как сигара.
Вячеслав Бутусов. Виргостан. – Екатеринбург: У-Фактория, 2007. – 480 с.

Первая Книга Года

Верика берет книгу в руки. Книга совсем легкая, свежая, пахнущая травяными и земляными красками, дрожащая от переполненности чувств и представляющая собой кленовую ладошку в потертом переплете с визой Хопнессы. Сегодня она пылает ярко-желтыми чернилами. Книга демонстративно покрывается мурашками и притягивает к себе салфетку.

Состояние Спящего Красавца
      Дабы разбудить спящего красавца, не всегда достаточно поцелуя принцессы. Иногда ему помимо этого просто необходимо выспаться.

Какой был соблазн включить в меню «двойной бурбон», что ли… Кому, казалось бы, как не ему, писать мемуары о тех уже вполне легендарных временах и нравах? Но нет, совсем другой прозой побаловал нас Вячеслав Бутусов. Зыбкое, голубовато-дымное марево, из которого то доносятся дивные звуки несуществующих музыкальных инструментов, то всплывают островки трезвости, иронии, печали.  Три части: сказка («Верика»), путеводитель, точнее «сопроводитель» («Состояния») и «житейский клочковый роман» (собственно «Виргостан»). По поводу таких книг особенно не бывает единого мнения. Кто-то фыркнет и зевнет, а вот Андрей Матвеев, автор предисловия и редактор, верит, что книга станет культовой. Только одно можно сказать ничем не рискуя – необычно. Необычны, хотя иногда  утомительны, эти игры со словами и образами, этот неожиданный сказочный уют,  обжитый странными существами и вещами, эти внезапные, в самую точку, наблюдения. Наконец, вот эта интонация человека, который ничего не должен. Вы хотите, чтобы я хотел казаться умным? Хотите рассказов, кто, как, с кем? Песен хотите? Нет, будет только то, что интересно мне. И это, в общем, вызывает уважение. Еще ловлю себя на чувстве, что хотела бы жить жизнью, в которой такая книжка стала бы событием.

Кофе за полночь (сигареты, мужской разговор)
Борис Грибанов. И память-снег летит и пасть не может: Давид Самойлов, каким я его помню// Знамя. 2006. №9. С.132–168
Александр Жолковский. Through a glass, darkly, или 20 виньеток о нелюбви// Новый мир. 2006. №10. С.71-94

Грибанов – автор довольно известной в советское время книги о Хемингуэе. Давид Самойлов, хороший поэт,  в представлении не нуждается, но в биографии его имеются сюрпризы. Не знала, например, что у него был роман со Светланой Сталиной. Не удержусь от цитаты:

«На следующее утро, не успел я войти в свой кабинет, как раздался телефонный звонок, и я услышал хихикающий голос Дезика (так звали Самойлова друзья):
-         Боря, мы его трахнули! (Дезик употребил другое слово, более емкое и более принятое в народе).
-         А я-то тут причем?- возмутился я.
-         Нет, нет, не спорь, я это сделал от имени нас обоих!»
«Его» – то есть, конечно, папу девушки, уже несколько лет как покойника. Бедная Светлана! Несчастная страна, где мужчины самоутверждаются подобным образом…

У Александра Жолковского всё читаю с удовольствием, в том числе и литературоведческие работы (книгу о Зощенко, допустим). Но мемуарные его тексты, которые он называет виньетками, для чтения особенно хороши. Любая, серьезная или вполне ничтожная, история, любой сколь угодно щекотливый эпизод, – всё у него выходит легко, просто и почему-то совсем не пошло. Вот как бывает, когда человек мало того что лингвист, но еще и реально чувствует и любит живой язык. Единственный театральный опыт и первые зарубежные впечатления, забавный обмен репликами, недолгий роман или даже любовь.  Человек взялся за перо не для того, чтобы кому-то возражать или демонстрировать свою крутость – а затем, чтобы рассказать о своем и по-своему. Замечательный собеседник, каким может быть только действительно счастливый человек, у которого всё получилось – несмотря на отдельные случаи «нелюбви».  «Свою реплику я с перерывами мысленно пережевываю уже полвека. Остроумно? Пожалуй…»

Кофе по-турецки «Пить небольшими глотками и запивать холодной кипяченой водой».

Хотя почему водой? Лучше холодным шампанским. Есть повод. Нобелевским лауреатом по литературе за 2006-й год стал Орхан Памук. Он не просто самый известный в мире турецкий писатель (его называют «турецким Умберто Эко») – большинство интересующихся литературой только его одного и знает. Что совершенно не умаляет его достоинств, подтвержденных многими другими премиями и реальным признанием читателей. Человек прозападных взглядов, он учился и долго жил в США. В России его тоже любят, быстро и качественно переводят. Прошлым летом Памук побывал в Москве и встречался с читателями. Он написал необычную книгу о своем родном городе – Стамбуле. Но больше всего запомнился публике его роман «Меня зовут Красный» (Иностранная литература. 2001. №9), красивая и кровавая история из жизни средневековой Турции, сплав детектива, триллера, мелодрамы.  Достойный выбор, хороший писатель – умный, умелый, увлекательный. Думаю, многие за него порадуются

Кофе по-ирландски (с водкой и сливками)
Александр Верников. Скорость звука: Стихи. – М.: Издательство «Ладонь», 2006. – 160 с.

Самое полное на сегодня собрание стихов Александра Верникова, человека, который сначала был исключительно прозаиком, а потом стал преимущественно поэтом. Автор сам представил книгу в Доме писателей 26 апреля, и это было очень талантливо: своеобразие личности Верникова и весь тот запас легенд и мифов, которые за ним есть, создают такой фон, на котором стихи как бы уже и второстепенны. Могли бы быть, но не здесь. Потому что это действительно очень хорошие, сильные стихи: они не боятся ни подчеркнутой правильности (Верников, например, не признает нерифмованной поэзии, и все его стихи выдержаны в классических размерах), ни неправильности, ни красивости, ни предельной простоты.  Главное – действительно выразить свое и себя, нащупать и вытянуть то, что только ты чувствуешь и понимаешь. Верников пишет о вещах основополагающих – жизни и смерти, земле и деревьях, кровной связи всего живого, любви и боли – а стихи у него легкие и какие-то теплые.

Я глубоко сижу в траве,
Она колышется повсюду:
Какое счастье соловеть,
Опустошая здесь посуду! 

Полынь, лопух, чертополох,
Тысячелистник, горец птичий –
Слух от их говора оглох
И скоро мне не до различий

 Имен и видов и стеблей
С четвертой хлебки станет-станет…
Весь травостой шумит: хмелей,
Пусть мысль о смысле перестанет 

Терзать тебя, пусть трын-травой
Твое существованье гнется!
Глядишь – и с легкой головой
Душа потом в земле очнется.

 Или земля в душе качнется. (2000)

Хорошо, правда?
P.S. Почему «по-ирландски». У Верникова есть прозвище, второе имя фактически – «Кельт». А кельты, сами знаете, предки ирландцев

Кофе с лимоном. Крепкий, освежающий, горьковатый
Паскаль Брюкнер. Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье. Фрагменты книги/ Пер. с французского Н.Мавлевич// Иностранная литература. 2006. № 3. С.218–233
Паскаль Брюкнер. Божественное дитя/ Пер. с французского Е.Мурашкинцевой. – М.: Текст, 1997. – 317 с.

Больше всего Паскаль Брюкнер известен своим романом «Горькая луна», по которому Роман Поланский снял знаменитый фильм. Вообще же это один из самых важных писателей современной Франции, к мнению которого прислушиваются и к которому принято обращаться в разных сложных, болезненных для общества  ситуациях.  Но он отнюдь не то, что называется «учитель жизни» – просто это человек исключительного здравомыслия, истинный интеллектуал, воплощение того  самого «острого галльского смысла». Он умеет писать по-разному, но всегда остроумно и главное – умно. В «Иностранке» – образец его блестящей публицистики. Он выпустил целую серию книг, каждая из которых посвящена какому-то мифу современного общества. Один из этих мифов – о счастье. Точнее о том, что счастье – мало того что неотъемлемое право, но священный долг человека. «Ныне у нас есть все права, кроме права не быть счастливым». И если уж у тебя не выходит – проблема только в тебе, пеняй на себя. Парадокс: вменяемая нам обязанность быть счастливыми, напряжение от сознания своей неспособности к «счастью как состоянию души» делают нас во много раз несчастнее наших предков. «Современный человек страдает от того, что не желает страдать, подобно тому, как может стать болезнью стремление к абсолютному здоровью».  «Божественное дитя» – это беллетристика, смешная, страшная, провокационная, упоительная. История младенца, еще в утробе усвоившего большую часть мудрости человечества и решившего не появляться на свет. Постепенно он обустраивает себе в маме уютнейший уголок, читает, размышляет, потом обрастает сонмом поклонников и последователей… Фантазия Брюкнера обескураживает, язык, точный и гибкий, очаровывает.  Натурализм описаний, действительно восходящий к Рабле, вызывает не отвращение, а восторг: как это получается?!.

Кофе по-французски (очень крепкий, немного соли, коньяк)
Мишель Уэльбек. Возможность острова: Фрагменты романа/ Пер.с фр.И.Стаф// Иностранная литература. 2006.№ 2. С.184 – 212

Знаете, это хорошо, что фрагменты: читать Уэльбека всего, сразу, без передышки мне, например, не по силам. Хотя роман этот я, конечно, прочитаю. Уэльбек – один из тех немногих авторов, с которыми нельзя не считаться. Которые всегда говорят о главном,  о страшном, о том, что будет с человечеством как видом и с человеческими отношениями. Здесь вы не найдете никаких стилистических красот и с традиционной точки зрения это очень плохо написано. Другое дело, что и цели такой нет.  Любой роман Уэльбека – это диспут: герои постоянно говорят (причем, как обычно и бывает в таких текстах, все говорят одинаково), рассуждают, обсуждают, препарируют свои чувства и ощущения. Это, как правило, очень мрачно, но никогда не банально и дает массу поводов для разных мыслей.  Одна из героинь романа, Изабель – редактор журнальчика под названием «Лолита», делающего ставку на то, что «матери чем дальше, тем больше будут подражать дочерям». Чем дальше, тем больше страх быть смешной будет уступать страху старости. «Ты знаешь, в каком журнале я работаю: мы пытаемся создать ненастоящее, легковесное человечество, которое уже никогда не будет понимать ни серьезных вещей, ни юмора и вся жизнь которого, до самой смерти, уйдет на отчаянные поиски fun и секса». Но хуже всего то, что вот эта умная, трезвая, красивая женщина, которая всё понимает, непоправимо ломается, перешагнув через сорокалетие и с ужасом видя всё новые признаки увядания. Как это печально. Неужели неизбежно?… А вообще, «Возможность острова» – это антиутопия, в которой вовсю клонируют людей, и сюжет выстроен так, что герой пишет о своей жизни своему клону, а тот – следующему и так далее.

Кофе по-японски
Елена Елагина. Хайку к кофе // Арион.2005. № 4

Просто на удивление в нашу тему. «Уже второй год питерская сеть кофеен «Republic of coffee» прилагает маленькие, но вполне элегантные брошюрки (объем 48 страниц) русских хайку в качестве подарка к определенному сорту кофе (изначально это был «фирменный кофе», но с мая нынешнего года — «кофе по-японски», видимо, для чистоты стиля). Выпущено за два года пять сборничков общим тиражом около двух тысяч экземпляров». Очень приятные хайку и на редкость уместные соображения Елены Елагиной о современной ситуации в «продвижения чтения». «И чем это не путь в ситуации, когда поэзия буквально на наших глазах превратилась едва ли не в самый малодоступный вид искусства? Раз читателя нет — надо его воспитать. Приучить его, живущего в облегченной словесной стихии дамских романов и рекламных слоганов, к трудному слову. А для начала — настигнуть в местах, быть может и непривычных, и неожиданных, но пригодных для чтения».

Кофе со сливками. Пирожное
Белоусова В. Черномор. – М.: Время, 2005 – 336 с. (Интеллигентный детектив)

Аннотации к некоторым книжкам так обнадеживают, что чтение самих текстов оттягиваешь, пока можешь. Взять хотя бы эту неизвестную мне серию. Парафразы на темы русской классики в современной аранжировке («Прощаю тебе мою смерть» – это «Пиковая дама» и т.п.). В «Черноморе» всё не настолько очевидно, но уже появляется сквозной сыщик по фамилии Мышкин, которому хочется немедленно довериться и который с удовольствием загружает себя чужими проблемами. Может быть, нам понравится?

Кофе по-венски. Со взбитыми сливками и измельченным шоколадом. В каком-нибудь среднеевропейском кафе
Эпштейн М. Чуткие люди, читкие книги: О заслугах читателей перед литературой// Ex Libris НГ.2005. № 46 (8 декабря)

Известнейший философ и культуролог выражает опасение, что писателей, профессионалов и любителей, бумажных и сетевых, развелось слишком много и скоро они потеснят читателей. А ведь литература создается в равной степени теми и другими. «Понятие "литературного произведения" намного шире, чем обычно трактуется. Это не только то, что произведено в литературе, но и то, что произведено самой литературой». Сегодня мы должны всячески поощрять читателей бескорыстных, «романтиков и авантюристов чтения». Учредить, например, звание "читатель-герой" или премию для лучших читателей "За читательские заслуги перед литературой", с большим денежным содержанием. Много у Эпштейна таких забавных, хотя и не вовсе шуточных идей и много замечательных наблюдений. «Мы сами не подозреваем, до какой степени книги творят нас (хороший эпиграф к нашей Диванной!)… Как было бы драгоценно для общественного признания и понимания литературы собирать все случаи, когда то или иное произведение вдруг решающим или вопрошающим образом действовало на читателя, меняло его жизнь. Рядом с антологией литературно-критических отзывов на Достоевского могла бы вырасти еще более важная антология "Достоевский в жизни читателей"». Можно цитировать целыми абзацами, но вот еще напоследок. «…Не будем скрывать от себя и не будем стыдиться друг друга: все мы – слегка сочиненные. Не как персонажи, сочиненные целиком. Но как читатели, сочиняющие себя в сотрудничестве с писателями».

Кофе по-прибалтийски. Ностальгия
Алехин А. Записки бумажного змея. – М.: Время, 2005. – 288 с.

Очень приятная, легкая, действительно как будто музыкальная книжка известного современного поэта, главного редактора поэтического журнала «Арион». Это как раз не поэзия, а проза, но вполне поэтичная – путевые заметки, зарисовки, наброски, кусочки жизни, звуки, воздух, запахи. Много про Восток, но меня зацепил как раз Запад. В Китае я не бывала, а вот Таллин 1988 года помню очень хорошо. «Игрушечные дома из андерсеновских сказок. Кафе, где подают в украденной у кукол посуде». Я была там в новогодние праздники, а помню теплый, влажный воздух, ранние сумерки и ожидание чуда. Словно впрямь оказался внутри сказки… «Маленькая ненастоящая Европа», единственная по-настоящему доступная нам тогда. Может быть, она-то и была самой настоящей? Ведь мы видели в ней не просто место, не просто камни, а возможность преображения.

Каппучино. Двойной эспрессо с добавлением горячего и взбитого молока. «Дамский» напиток, в основе которого очень крепкий кофе
Нотомб А. Словарь имен собственных/ Пер.И.Волевич.- М.: Иностранка, 2004. – 157 с. (В иллюминаторе Франция)

Предпочту Амели Нотомб любому как угодно закрученному детективу и самой душераздирающей мелодраме. В ее таких по видимости элементарно написанных книжках есть всё, что, на мой вкус, украшает прозу – увлекательный и всегда парадоксальный сюжет, внятность изложения, неуловимая ирония. Попытка добраться до самых хитрых и важных пружин человеческой судьбы. Вот эта книга – жестокое и забавное исследование того, как дикое имя «Плектруда», данное девочке при рождении, влияет на ее жизнь. Читается на одном дыхании и как-то незаметно перенастраивает способ мышления.

Эспрессо ристретто. Самый крепкий и концентрированный кофе
Стареть по-русски//Отечественные записки.2005.№ 3

Очень актуальная тема для современной России, которая дряхлеет и не находит сил для того, чтобы выбраться из демографической ямы. В очередном тематическом выпуске «Отечественных записок» есть и аналитические статьи, и обзоры, и немало социологических выкладок, результататов различных опросов среди россиян – об отношении к старости, о лучшем возрасте, об отношениях между поколениями и т.д. Старость в демографическом и психологическом измерениях. Авторитетные люди и много полезных, взбадривающих, хотя и не сказать что приятных сведений

Кофе со льдом
Фрэнсис Фукуяма. Наше постчеловеческое будущее: Последствия биотехнологической революции/ Пер.М.Левин. – М.: АСТ; ЛЮКС, 2004. – 349 с.

Что будет с человечеством, а значит, и с некоторыми из нас в не столь отдаленном будущем? Чем мы будем и чем не будем болеть? Какой будет наша старость? И что там с клонированием? Медицина и биология развиваются бурно и часто непредсказуемо, появляются новые лекарства и технологии, позволяющие не просто продлить срок жизни, но качественно изменить нашу природу. Какими мы будем? Не будем ли уже мы жить бесконечно долго и абсолютно бессознательно? Автор «конца истории», американский философ Фрэнсис Фукуяма просто рассказывает, размышляет над теми фактами, которые сегодня известны. И делает некоторые предположения, во что это может вылиться. Это надо знать каждому, чтобы не строить слишком детальных планов.

Кофе по-турецки. Коньяк
Глеб Шульпяков. Книга Синана. – М.: Аd Marginem, 2005.- 252 с.

Первый большой роман московского поэта и эссеиста, летом напечатанный в «Новом мире». Шульпяков с конца 90-х болеет Турцией, близко, судя по всему, знаком с главным турецким писателем Орханом Памуком и особенно интересуется фигурой Синана, великого архитектора Османской Империи. Подступаясь к роману, он написал несколько интересных очерков и эссе на тему. А еще у него есть хорошая книга о коньяке. Меня очень привлекают и стихи его, и проза – хотя они не то чтобы хотят понравиться. Стиль Шульпякова по видимости совсем простой, порой нарочито скупой и сухой, четкий, внятный. Прохладный воздух, высокое небо… Он видит мир вообще и то, из чего этот мир состоит. Всем вещам, в том числе бесплотным и неопределенным, он пытается дать имена – и нередко это у него получается. Получилась у него, по-моему, и сюжетная проза, история паломничества в чужую страну и свое прошлое.

Кофе по-арабски. С выраженной горчинкой. Немного пережженный
Юлия Латынина. Джаханнам, или До встречи в аду. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – 480 с.

Последний роман Юлии Латыниной – история захвата дальневосточного нефтеперерабатывающего завода чеченскими террористами. Но как и в других книгах этого автора, сюжет (довольно закрученный) является только поводом сказать нечто важное о плохой политике и очень плохой экономике.Давно ни одна книга меня так не раздражала. Всё так предсказуемо: власть продажна, всё куплено, война с чеченцами будет вечной, потому что они воюют за свою, видите ли, землю... Всё так наиграно – гнев, боль, ненависть, – и всё неживое. Все неживые, несмотря на свои утрированно мужские реакции, все говорят газетные тексты. Особенно чеченцы – уж так гладко излагают. Ничто не задевает, ничто не шокирует, даже то, что должно. И когда девушка-филолог пишет про «глаза цвета небытия», начинаешь подозревать нечистое. Что это – игра в мужской роман?.. Но что бы это ни было, а читать это стоит. Во всяком случае, я не пожалела. Может быть, дело в относительно светлом финале. Здесь много разнообразных зол, но самое страшное, все-таки, уничтожено. И уничтожено людьми, которые осознают его существование как личную проблему. И олигарх Данила Баров, и майор Александр Яковенко с его пресловутой коллекцией вражеских ушей, – оба они, при всей своей человеческой неоднозначности, именно такие люди. Победители. Как бы отвратительно ни было в изображении Латыниной государство, создающее все условия для нарушения своих же законов, как бы скрупулезно ни разбирала она порочные экономические схемы – все-таки, даже у нее все упирается в человека, его выбор и его в конечном счете совесть. Не знаю, повод ли это для оптимизма… Наконец, это просто заставляет включать мозги, что при встрече с современной литературой не так часто случается.

Кофе с молоком. Сладкий
Татьяна Устинова. Дом-фантом в приданое. – М.: Эксмо, 2005. – 352 с.

Не лучшая книжка Татьяны Устиновой. По-моему, ей становится скучно. Местами она ощутимо соскальзывает в Донцову (дама-детективщица, очень Донцову напоминающая, мелькает в одном из эпизодов). Главная героиня совсем бледненькая, а девушка из Ростова, приехавшая покорять столицу, какая-то неотшлифованная. Герой – чистенький житель Женевы, произносящий умные речи, на мой вкус, вовсе никакой. Композиция рыхлая: неудивительно, что в нее то и дело проваливаешься. Но поскольку никаких других относительно пристойных женских романов (даже если они прикидываются детективами) на отечественном материале все равно не создается – можно почитать и Устинову. По этой (легкой) литературе особенно заметно, что мы никак не определимся со своим отношением к советскому прошлому: герои то пафосно его проклинают, то начинают безудержно ностальгировать.

Утренний кофе. Терпкий. Острая, яркая характеристика свойств всех высокорослых сортов кофе. Энергичное качество, которое делает кофе освежающим и очищающим нёбо
Евгений Ройзман. Город без наркотиков. – Екатеринбург, 2005. – 738 с.

Странная, «рваная» книга (хроника, благодарности, жуткие исповеди, легкая болтовня), в которой нет ничего приятного, но которая и впрямь освежает и взбадривает. Выходишь в большой и страшный мир, где борьба с очень конкретным злом имеет смысл и хотя бы промежуточную развязку. Поэтому уже не так страшно. Они не идеальны, даже главный герой … Кто из нас не участвовал в спорах на тему: «Прав ли Ройзман»? Просто он на самом деле герой, и это не нуждается в дополнительных подтверждениях премиями, званиями и т.п. А герои не обязаны быть еще и образцами совершенства. Они всего лишь делают то, что считают правильным и знают, что не просто победят, но что они – победители в принципе. Слишком редко победители рассказывают о себе сами и при жизни, чтобы мы считали это рядовым событием.

Кофе с корицей и ванилью
Михаил Шишкин. Венерин волос //Знамя.2005. № 4-6

Странно было бы ничего не сказать о лауреате «Национального бестселлера» этого года и фаворите, надо полагать, букеровской гонки. Это чтение для пресыщенного гурмана, который перепробовал почти всё и теперь хочет какого-то совсем нового вкуса. В небольших дозах и при избытке свободного времени… Есть здесь, однако, ловушка и для «простого читателя», который, добросовестно продираясь сквозь эти пахучие дебри, вдруг выходит на тихую, залитую предзакатным солнцем поляну, и слёзы застилают ему глаза. Что-то в этом чужом тексте вдруг задевает за живое – подлинность судьбы или как будто только тебе предназначеное слово, точность анализа, красота слога, – и ты переполняешься благодарностью к автору. Тебе уже кажется, что ты понимаешь это и чуть ли не любишь… Не могу иначе объяснить тот феномен, что вот именно такую, очень на любителя, книгу можно предлагать в качестве бестселлера, да еще национального.

Эспрессо. Быстро, крепко, кстати
Еремеев Л.М. Глазами друзей и врагов: О роли Советского Союза в разгроме фашистской Германии. – М.: Наука, 1966. – 272 с.

Исключительно актуальная на фоне последних событий книга. Состоит главным образом из обширных (как правило, сделанных еще в ходе войны) свидетельств наших союзников и противников. К 1966 году мы извлекли определенные уроки и из опыта холодной войны, научились неплохо аргументировать свою позицию (тем более удивительно, что сейчас можно и нужно снова и снова повторять все те же аргументы). Интонация этой, например, книжки вполне внятная и спокойная, без пропагандистских брызг. Факты в большинстве бесспорны, то же можно сказать об их интерпретации. «Конечно, Черчилль не переставал помышлять о том, чтобы воспользоваться плодами побед Красной Армии в своих целях и ограничить ее дальнейшие успехи» (с.132). Или еще хорошая цитата из самого Черчилля (письмо Рузвельту от 1 апреля 1945 г.): «Если они захватят также Берлин, то не создастся ли у них слишком преувеличенного представления о том, будто они внесли решающий вклад в нашу общую победу?..» (с.223). Все-таки, мы всегда были для них «они». Или пышный, велеречивый, медоточивый стиль посланий Черчилля Сталину: как надо в глубине души презирать своего корреспондента, чтобы быть уверенным, что он на это купится. Не берусь судить, какой Черчилль политик или полководец, а писатель он, конечно, талантливый. Он вовремя понял, что главное – успеть облечь в художественно убедительную форму свою версию событий. Тем более важно, чтобы беллетристика разного рода не заслоняла хотя бы от нас самих ту истину, цену которой мы так хорошо знаем.