Алкоголь

Наливка на черной смородине. Много блинов. Много чая
Боборыкин П.Д. Китай-город//Вестник Европы: Журнал истории, политики, литературы.1882.№1-5
Боборыкин П.Д. Китай-город//Боборыкин П.Д. Сочинения: В 3 т. Т.2. – М.: Худож.лит., 1993. С.7- 418

Масленичная неделя – и вы, конечно, знаете, что стряпать. А что пить? На сайте журнала «Гастроном» живо обсуждают, какие еще напитки хороши под блины, кроме очевидного. Склоняются к наливкам. Вкусно, сладко, густо, аромат наших ягод, нашего прошлого. И соответствующее чтение – очень русское, в традиционном смысле, обильное, сытное, подробное. «Китай-город» впервые был напечатан 125 лет назад, в 1882 году. Роман о настоящей, денежной, стремительной, строящейся, торгующей Москве. О человеке, который твердо намерен ее завоевать, готовый на многое, да не на всё, оказывается. Яркая история с психологической прослойкой, этнографически-точная картина быта и нравов,  вкусный, свежий русский язык. Очень качественная беллетристика, очень внимательно, судя по всему, прочитанная позднейшими беллетристами, не исключая Акунина. Во всяком случае, вот этот боборыкинский образ России, способ ее видеть и показывать, детали и акценты, синтаксис и словообразование, краски и запахи, – они же кочуют из романа в роман. «Стол в минуту был уставлен бутылками с пятью сортами водки. Балык, провесная белорыбица, икра и всякая другая закусочная еда заиграла в лучах солнца своим жиром и янтарем. Не забыты были и затребованные Палтусовым соленые хрящи…» Просто Петр Дмитриевич описывал то, что видел сам, а его ироничные последователи – мир, уже описанный автором «Китай-города» и первого «Василия Теркина». Имитировать его оказалось будто бы легко, но обратитесь к оригиналу и почувствуйте разницу: есть там какой-то подлинный шик. А еще на этой неделе – Китайский новый год, который и наш город не сможет не заметить.

FERNET STOCK. Настойка на травах и специях, один из самых любимых крепких напитков в Чехии. Имеет терпкий, выразительный вкус и способность очень быстро согревать употребляющего

Михал Вивег. Игра на вылет / Перевод с чешского Н.Шульгиной // Иностранная литература. 2007. №1. С.3 – 124

Сюжет насколько очевидный, настолько и беспроигрышный: бывшие одноклассники, двадцать лет спустя, вспоминают, грустят, подводят итоги, сводят счеты. Первая красавица Ева и «первая уродина» по прозвищу Фуйкова, Джеф, кумир девочек  и его друг-поэт Том, –  все по очереди берут слово, пытаясь понять, чего они ждали от жизни и что жизнь с ними, а они с жизнью сделали. Кто-то идет вперед, преодолевая непреодолимые препятствия, а кто-то так и живет в «музее своей молодости». Но жалко всех. Легкий по интонации и светлый по общему колориту, иногда забавный, почти всегда  очень точный, роман производит совершенно душераздирающее впечатление. Потому что он, как говорит сам автор, о «печали, которая с каждым годом все больше пронизывает нашу жизнь». Вивег, любимый писатель чехов, родился в 1962 году. В какой-то степени у нас общее прошлое, и это чувствуется, этого не отменишь.

Уральские бальзамы

Ю.Кокошко. Три полуночника на улице Нескончаемой: Дорога, подписанные шаги и голоса//Урал.2006.№1.С.7-27
Е.Турова. Слезы лиственницы: Из цикла "Кержаки"//Урал.2006.№1.С.113–144

В Пермской губернии водку не пьют. В Пермской губернии пьют кумышку. Вот во Франции есть коньяк, а в Перми — кумышка. И точно так же, как есть плохой коньяк, бывает и дрянная кумышка. Более того, в деревнях (на свадьбе особенно) можно глотнуть (и одного раза хватит) кумышку с добавлением и табака, и мухоморов, и даже сушеного куриного помету. Это для экономии, чтоб гостям скорее в голову шибануло. Но если вы попробуете кумышку, очищенную на березовых углях, выдержанную в лиственничном бочонке, настоянную на травах и кедровых орехах, вы скажете: ну и пусть во Франции есть коньяк!

Два текста, очень разных и очень на любителя, объединены еще и тем, что 30 января 2007 года удостоились Бажовской премии. Юлия Кокошко – человек культовый, в ее активе  есть самая эстетская премия современной России, премия Андрея Белого.  Воздушная (парящая над землей), изощренная проза, в которой язык живет сугубо своей жизнью, не признавая никакого общепринятого насилия над собой, а слова ведут себя так, как им вздумается. Рассказы же дебютантки в литературе Евдокии Туровой – это совсем другое и это, конечно, в гораздо большей степени развитие бажовской, сказовой традиции. Истории о староверах, которых здесь называли кержаками, и рассказаны их языком, плотным, сочным, сытным.

Горькая настойка

Владимир Богомолов. «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?: Главы из романа // Наш современник. 2005. №№ 10-12; 2006. №№ 1, 10-11. Окончание следует.

Владимир Богомолов. История публикации романа «Момент истины» («В августе сорок четвертого…») // Наш современник. 2006. №7-8

Владимир Богомолов. Неопубликованные рассказы-миниатюры // Наш современник. 2006. №9

Литературная общественность никак, похоже, не определится, что ей думать об открытиях О. Кучкиной по поводу Владимира Богомолова. Дело ведь не в  том, какая там у него настоящая фамилия и кем на самом деле были его родители. Но утверждение, что автор «Момента истины» придумал свою военную биографию и отсутствие документальных доказательств этой биографии – штука, согласитесь, посильнее. Напомню, это о человеке, который говорил: «По моему убеждению, которому я неуклонно следую, автор может писать только о том, что он знает досконально». Который бился за каждое слово в своем романе и за каждую деталь (типа того, как сидит фуражка) в фильме по этому роману.  Который судился с некой газетой, требуя опровергнуть фразу: «Диалоги остаются фальшивыми…» Хотелось бы послушать знающих людей: реально ли написать такую (не вообще о войне, а именно такую) книгу, не имея личного военного опыта? Был ли Богомолов писателем с искрой Божьей или просто очень добросовестным и упорным? Наконец, еще вопрос из области психологии: можно ли так дерзко и независимо себя вести, не имея прочного морального тыла?.. Публикации в «Нашем современнике» (в том числе фрагменты незаконченного романа, над которым он работал почти тридцать лет) очень, по-моему, кстати. Можно просто обсудить конкретные вещи – стиль, подробности, художественные просчеты или удачи, а не ходить по замкнутому кругу, доказывая недоказуемое. Во всяком случае, пока… А все-таки, предъявлять обвинения человеку, который уже никогда не ответит – это немножко грязно. Чистая правда, говорите? Но ведь в анонимках тоже иногда и правду пишут.

Время этого напитка, казалось бы, прошло. Надвигаются холода… Но под что же тогда смотреть футбол, не знающий сезонных ограничений? И чем разбавить ностальгию по мировому чемпионату, который всех нас сделал футбольными фанатами? Хорошо было, правда? А неделя, когда все мы – даже не верится! – обсуждали только одно: что же этот итальянский гаденыш сказал великому Зидану?!. Если на самом деле хочется ненадолго воскресить те эмоции, а заодно подвести под них какую-то добротную культурологическую базу – можно почитать интересный блок материалов в «НЛО».  Здесь есть стихи («Ты уходил, ссутулившись, не плача…»). В кои-то веки – Вячеслав Курицын. И очень хорошее эссе Кирилла Кобрина «Fair Play: Невилл, Оруэлл, Зидан». В его интепретации тот миг, когда капитан французов «безупречно точным движением головы уложил сквернослова на газон» – момент мистический, вернувший истину в насквозь фальшивый мир профессионального спорта. Хоть и не навсегда.

Просто водка
Алексей Левинсон. Водка как ушедшая утопия. 13 тостов// Новое литературное обозрение. № 76. С.328 – 341

Тосты: культурологический, социологический, психологический и т.д. О нашем национальном напитке и его претензиях быть «национальным достоянием» и чуть ли не национальной идеей. «Русские пьют водку потому, что приписывают ей те же качества, которые приписывают себя. Первое и главное в них – «открытость и простота…Водка не только напиток, но и стихия, мифологически созначная важному для русской идентичности природному началу – русскому морозу. Мороз, как и водка, как и русский характер, прост, чист, силен. Водка должна быть холодной, а придя с морозу, надо выпить. Водка холодная, но согревает». Это миф, но куда интереснее в тексте известного социолога разбор мифов, взгляд в прошлое и попытка понять, чем всё кончится. Водка, по Левинсону, была в нашей культуре чем-то вроде хранителя основополагающих начал. Но мир радикально изменился, «водка теряет позиции внутри страны (пьют больше пива)…Мода на «русскую водку» и сопряженный с нею страх русских прошли и за рубежом. Куда свернет Россия, посмотрим. Но это будет путь без водки». Да и весна скоро – кто весной пьет водку.

Глинтвейн. «Жгучее вино» – с пряностями, сахаром, цитрусовыми
Дж.К.Ролинг. Гарри Поттер и Принц-полукровка/ Пер.с англ.М.Лахути, С.Ильина. – М.: ЗАО «РОСМЭН-Пресс», 2005. – 672 с.

Я не считаю себя фанатом Гарри, и фильма ни одного не смотрела. Хотя книжки читала все, а эта, пожалуй, понравилась мне особенно. Не потому, что она как-то сказочно хороша с эстетической точки зрения. Тем более, это именно тот случай, когда критерии формального совершенства отходят на второй план. Вот в глинтвейне, например, вино может быть даже так себе (лишь бы оно было красным) – важно только, насколько оно тебя согреет и утешит после лыжной прогулки или долгого пути домой сквозь метель. Так и в саге про юного волшебника очаровывает не столько сюжет, сколько вот этот, прошу прощения, неповторимый аромат. Аромат чуда, причем какого-то серьезного чуда – не отвертишься. Терпкость, которая от книги к книге становится все ощутимее. Неуловимая ирония. И этот небывалый мир, выписанный так тщательно и ярко, что поневоле начинаешь врастать в него, жить в нем. По-моему, Хогвартс– это мечта о таком месте, где ты достаточно быстро и интенсивно учишься чему-то важному и откуда выходишь реально готовым к жизни и ее ловушкам. Интересно будет посмотреть на детей, которые растут под эти книжки, получают первоначальные сведения о большом мире, заодно приобретая иммунитет от иллюзий, с которыми мы прожили годы… Что до шестой книги, она уже почти совсем «взрослая», ловко закрученная (я так и не сообразила, кто такой этот Принц) и довольно грустная. Хорошая книга.

Водка с мороза
Братья Пресняковы. The best.: Пьесы. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – 352 с.

Не знаю, как вы отогревались в эти холода. Меня, например, несколько раз буквально спасала эта книжка.. Первое, между прочим, русское издание самых востребованных драматургов, пишущих на русском языке. Когда чувствуешь, что тупеешь и не остается в тебе никаких сложных и тонких потребностей, когда холод подбирается всё выше – очень кстати бывает небольшая доза качественного шока. Много не выпьешь и все пьесы подряд читать не станешь, но понемногу, осознанно, с какой-нибудь приятной закуской – вполне. Из людей, так или иначе работающих в плодотворном жанре «мерзости жизни», я признаю только братьев Пресняковых. Потому что любая их пьеса при всей рискованности сюжета и языковых, скажем, чудачествах – это совсем не чернуха, а интеллектуальный парадокс. И выход куда-то за пределы обыденности. Никто так не умеет остановиться в миллиметре от той линии, за которой начинается отвращение. Никто, на мой вкус, так умно не использует возможности русской ненормативной лексики. И потом, это так смешно. А «Пленные духи» – это о Блоке. Есть, кстати, хорошая статья Марка Липовецкого о драматургии Пресняковых в «Новом Литературном Обозрении» (№ 73)

Крюшон. Сухое вино, минеральная вода, ломтики спелых осенних фруктов
Наталья Червинская. Старые книжки про будущее// Знамя.2005.№ 9.С.111–120

Героиня рассказа встречает новый год и новый век с дочерью. Они безумно раздражают друг друга и вообще «мало знакомы». Но это не о пропасти между поколениями и не о том, как (в рождественском духе) ее удается преодолеть. В свое время мать вывезла себя и дочку на Запад, сделала всё, чтобы ее ребенок был здесь своим – а сегодня мучительно переживает их взаимную чуждость, в том числе и по линии того, что принято относить к сфере духовности. Но это не о драме эмиграции. Это просто красивый и грустный рассказ о времени и о том, как оно уходит. «Дело не в том, что всё меняется. Дело в том, что меняется не то, что ожидаешь». Параллельно героиня вспоминает эпизоды тех самых старых книжек (Алексей Толстой, Лем, Бредбери, Иван Ефремов), которые рисовали образ неведомого будущего. Так и наши представления о нашем будущем оказываются отчаянно непохожи на реальность… Умная, ироничная (местами до афористичности) проза, жесткая, но поразительно легкая. Автор многие годы живет в США и приобрела известность как художник-миниатюрист.

Белое вино. Сухое. Охлажденное. С легким фруктовым ароматом
Валерий Исхаков. Легкий привкус измены// Дружба народов.2002.№ 2,3

Это не новая и не последняя по времени книга нашего недавнего гостя (см: Диванная). Просто не могу отказать себе в удовольствии. Даже не верится, что сегодня можно написать умную книгу только о любви. Что вообще можно построить роман, который читается с напряженным интересом, на одной любви. Книга, аромат которой раскрывается со временем, которая заставляет думать, тосковать и чуть иначе смотреть на жизнь.